Дали Сальвадора

08.09.2015   19.40

Глянцевая страница журнала с мягким шелестом перевернулась.
— О! – воскликнул Алексей. – А это что?
Стас заглянул ему через плечо.
— Это – квадрат Малевича.
— Да ну! Что, тоже картина?
— Мало того. Это ж, считай, символ авангардизма. Бешеных денег стоит.
— Да тут же нет ничего! Квадрат один. За что платить-то?
— Я же тебе говорю. Символ это. Прорыв в искусстве.
— Таких прорывов десяток в полчаса делать можно. А кто художник?
— Как кто? – не понял Стас. – Малевич. Квадрат Малевича.
— Ну да. А Венеру Милосскую, значит, Милосская нарисовала, да?
— Написала, то есть погоди! Венера Милосская это вообще скульптура, никто ее не рисовал, тьфу ты, не писал. Ее археологи нашли, скульптор не известен. Ты не отвлекайся, дальше листай.

Алексей послушно перевернул страницу и прочитал:
— «Сон, навеянный полётом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения». Ого!
Стас щёлкнул зажигалкой, подкуривая.
— Сальвадор Дали, – аккуратное колечко дыма отправилось под потолок. – Сюрреализм.
— Этот Дали наверное дольше название придумывал, чем рисовал.
— Писал.
— Да что ты пристал? Знаю я все! Картины пишутся, скульптуры ваяются, корабли ходят, оно – плавает. Может, этого Сальвадора возьму? Смотри сколько всего понаварочено.
— Нет. Сложновато для восприятия. Смотри дальше.
Алексей, смочив палец, пере листнул страницу.
— Ван Гог. Не это точно не подходит.
— Великий художник. Кстати, отрезал себе ухо.
— Как отрезал? Зачем?
— Другу своему его отослал.
— А! Это, конечно, всё объясняет. Он у него что, уши коллекционировал, Вьетнам 67?
— Да нет. Отрезая ухо, он хотел показать силу своего чувства.
— Хм… Лучше б он себе.… Ну да ладно, что там у нас дальше? Оба на! Стас, глянь!
Выпустив струю дыма, Станислав нагнулся над столом.
— Да-а-а. Экспрессионизм. Чего ж ты хочешь?
— Автопортрет, написано. Где это у него глаз?
— Это не глаз, Леха, неуч ты, это око Господне.
— Брось! В таком месте!?
— В каком месте? При чем здесь место? Ты попытайся понять, какую мысль хотел донести до тебя художник.
— Какая мысль, Стас! Ты, посмотри, где у него глаз! Этим местом не думают. Хотя ты, может и думаешь. Я – нет.
— У тебя, Леха, недоразвито абстрактное мышление.
— Да все у меня доразвито! И я точно знаю, не бывает у человека глаза в этом месте. Или этот тоже кому-то силу чувств демонстрировал?
— Ну тебя. – Стас махнул рукой. – Дальше смотри, я пойду чайник поставлю.
На кухне загремела посуда, зашипел включенный газ. Алексей продолжал листать журнал, то и дело вздыхая и качая головой. Наконец взгляд его прояснился.
— Стас! Иди сюда. Стас! Я нашел, кажется.
Он поднялся и направился на кухню.
— Гляди, красиво и без всяких выкрутасов.
Станислав, выгнув шею, посмотрел в подставленный журнал.
— Не пойдет. Хорошо, но не пойдет.
— Почему?
— Было уже. Вспомни, раньше шоколадные были,  с такими медведями в лесу.
Шумно выдохнув, Алексей захлопнул журнал.
— Нет, Стас, ну ты представь, сколько всегда мороки с этими обертками. И шеф еще, покровитель искусств выискался. Лепил бы себе дальше чебурашек да пингвинчиков. Дешево и сердито.
— Станислав разлил чай по чашкам.
— Садись, Леха. Чайку выпьем. У меня там альбом эпохи Возрождения есть, потом посмотрим.
— Э, да что там смотреть. Пересмотрел я уже, глаза в кучу не сведу. – Алексей уселся на стул. – Ты представляешь, Стас, сотни художников! Тысячи картин! А написать на обертку нечего!
— Нарисовать.
— Что?
— Я говорю, на конфетной обертке рисуют. Пишут на холсте.
— Да, иди ты!
Харьков, 1999г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *